Змей Горыныч



загрузка...
|

 Одна голова Змея спала, вторая с завистью на нее смотрела, третьей не было вовсе. Иванушка, кравшийся вдоль невысокого, странного вида вала, выглянул из-за крайнего камня.
– День добрый, – на всякий случай поздоровался он.
– Был, – негостеприимно буркнула бодрствующая голова.
– Ты – Змей Горыныч? – уточнил Иванушка, вглядываясь в полутьму.

Голова приподнялась, и некоторое время рассматривала гостя.
– Бессмертный моя фамилия, – наконец представилась она. – Кощей. Смерть в игле, игла в яйце и так далее. Короче – все на дубе. А дуб за тридевять земель. Отсюда. Дорога дальняя, я бы на твоем месте не мешкал.

Иванушка сдвинул шелом на лоб и почесал в затылке.
– Нет, – не поверил он. – Не похож.

– Но попробовать-то стоило, – вздохнула голова. – А на кого похож?

– На Змея Горыныча, – признался Иванушка. – Только… у тебя ничего не пропадало? Голова там…

Голова подмигнула.

– Это засада, – театральным шепотом сообщила она. – Третья голова заходит тебе в тыл. Ты – в кольце. Окружен и деморализован. Твой последний шанс – собрать все силы в кулак и отходить к своим. С боями, если пожелаешь.

Иванушка сглотнул. К своим хотелось очень. И давно.

– Врешь, – неуверенно произнес он.

– А вдруг нет? – голова не сводила с него красных глаз. – А вдруг как раз под тем камнем, к которому ты прижался – потайной люк? Вот он приоткрыва-а-ется…

Иван выхватил кладенец. Бесшабашный меч радостно взвизгнул и кинулся на врага, чуть не вывихнув Иванушке руку.

– Тпру, – отпрянула голова. – Ты чего?

– А ты чего? – держать вырывавшийся меч приходилось обеими руками, плечо ныло. К тому же кладенец оттащил Иванушку от камня, и он никак не мог решить – хорошо это или плохо.

– Шучу, – призналась голова. – А ты нервный какой-то. Тебе бы подлечиться. Шизофреники в роду были? Алкоголики? Давай-ка, приляг на камушек, закрой глазки и расскажи дяде Горынычу о своем первом сексуальном опыте.

– Еще чего, – покраснел Иванушка. – Я лягу, а ты меня огнем…

– Паранойя, – решила голова. – Да если б я хотел, я бы давным-давно тебя сжег. Знаешь, какая у меня температура выдоха? Живьем зажарю. И съем. Вот вернется моя третья голова – и потрапезничаем. Ты, кстати, не проголодался?

– Не твое дело, – Иванушка оставил не то успокоившийся, не то заскучавший кладенец в правой руке, а левой поудобнее перехватил щит – на случай, если Змей-таки плюнет пламенем. – Нет у тебя третьей головы. В бою потерял али по старости отсохла?

– Потерял, потерял, – легко согласилась голова. – Только не я – голову, а кое-кто – награду. Тебе за меня что обещали? По прейскуранту – полцарства и принцесса – или злато-серебро?

– Полцарства, – признался Иванушка.

– Аматер, – снова вздохнула голова. – Дилетант. А что это за половина – ты проверил? Карту посмотрел? Полезные ископаемые, демографическое положение, импорт-экспорт, валовой продукт? Не надо, не отвечай, я понимаю, что нет. Эх, Ваня, Ваня…

– Ты откуда имя мое знаешь? – нахмурился Иванушка.

– С моим опытом, – снисходительно ответила голова, – имя собеседника угадать нетрудно. Если знать прозвище. Так вот, о вознаграждении…

– Погоди, – не понял Иванушка, – а прозвище ты как узнал?

Голова некоторое время молчала, полуприкрыв глаза белесыми веками.

– Оценив твои интеллектуальные способности, – последовал наконец ответ. – Это древнее умение, доступное только нам, Змеям Горынычам, – быстро добавила она, увидев, что Иванушка открыл рот для нового вопроса. – Не отвлекайся. Мы говорили о твоем вознаграждении. Сколько голов ты мне отрубить подрядился?

– Все, – Цифирь Иванушке никогда не давалась.

– Неправильно! Ответ – три. Все знают, что у Змея Горыныча три головы. И полцарства тебе посулили за три головы. А ты при всем желании больше двух не принесешь. И никто не поверит, что у меня не осталось одной про запас. Сколько будет – две трети от полцарства? – вдруг спросила голова.

Некоторое время Иванушка шевелил губами, а голова внимательно за ним следила.

– Двоечник, – констатировала она. – Давай дневник, придешь с родителями… Хорошо-хорошо, тогда второй вопрос – что ты собираешься делать с двумя третями принцессы? И какую конкретно треть ты оставишь своему будущему тестю?

– Во изверг! – возмутился Иванушка. – Кто ж живых людей-то на части делит!

– Ага. Значит, какую-то принцессу, ни словечка тебе, небось, не сказавшую, ты делить отказываешься, а меня, который единственно о твоем благополучии печется – запросто? Нет, я не жалуюсь, просто хочу уточнить кто тут изверг… Так вот, Ваня, мой тебе совет – передоговорись. Возьми деньгами. Зачем тебе полцарства, ты же ни в экономике, ни в политике – ни бельмеса, тебя же свергнут через неделю.

Сделай вот что: прикинь, сколько каждая моя голова стоит. Плюс командировочные. И пусть еще задаток дадут. Ну, и по мелочи – экипировка, суточные. Тогда сколько голов ни принесешь – все прибыль. Учти, я дурного не посоветую, у меня знаешь опыт какой!

Голова мечтательно покачала собой.

– Все запиши, – напутствовала она. – И без подписанного контракта не возвращайся. Запомнил? Главное – головы по отдельности оценить, остальное – как договоришься. И сумма прописью. Ступай. У тебя получится.

– Из глаза выкатилась ядовито-желтая дымящаяся слеза.

– Я буду скучать, – добавила голова и отвернулась.

Иванушка деревянно кивнул, сглотнул и повернулся к выходу из пещеры. В голове его клубился туман, из которого выплывали загадочные фразы “две смены огнеупорных портков” и “именуемый в дальнейшем Головосдатчик”. Кладенец оттягивал руку, по спине под кольчугой струился пот.

– Жарища, – пробормотал Иванушка.

– Надышали. Ты, Ванечка, если чего не понял – не стесняйся, спрашивай сейчас. Чтобы десять раз туда-сюда не бегать.

Все было не так, неправильно и морочно.

“Околдовал” – подумал Иванушка. – Не пойду я никуда, – решил он.

– Не нужна мне награда. Давай так биться.

– Вот почему, интересно, у других Горынычей противники – сплошь профи заскорузлые, а у меня – идеалист на идеалисте? – пригорюнилась голова. – Климат тут такой, что ли…

Ну, хорошо, забияка, будь по-твоему, дуэль так дуэль. Будет тебе сатисфакция наиполнейшая. Присылай, бретер, секундантов, пиши картель на надушенной бумаге – только чур чтоб не фиалка. И не лаванда, у меня, кажется, на лаванду аллергия.

– Кого присылать? – не понял Иванушка. – Зачем? Я уже здесь.

– По правилам, – спокойно объяснила голова. – Зарезать меня решил – пожалуйста. Только пусть все будет как положено. Ты же хочешь чтоб тебя витязем называли, а не мокрушником?

– Вот тебе мой вызов! – Иванушка сплюнул. – Сам себе секундантов ищи!

– А у меня вон, – кивок в сторону спящей. – Родовита, хладнокровна и дуэльный кодекс наизусть знает.

– Она же спит!

– И очень хорошо, – серьезно согласилась голова. – Ты себе не представляешь, Ваня, что тут начнется, если ей вздумается проснуться.

– Ну все, рептилия, – насупился Иванушка. – С тобой серьезно, а тебе все хаханьки.

– Он поправил щит, поднял меч (тот радостно загудел), пошире расставил ноги в проржавевших сапогах – пара была последней.

– Выходи на бой, Змей!!!!!

– Никакого почтения к старшим, – в очередной раз вздохнула голова. – Ладно, уговорил, выхожу.

Некоторое время ничего не происходило. Иванушка ждал нападения. Голова слегка покачивалась.

– Ну? – не выдержал Иванушка.

– Ась? – встрепенулась голова. – Ты что-то сказал, Ванечка?

Иванушка шагнул вперед и замахнулся мечом.

– Да-да-да, – голова подалась назад, – сию минуту… как же это делается… ага. – Она зажмурилась.

Иванушка поспешно закрылся щитом. Из огромных ноздрей вдруг повалил черный паровозный дым. У Иванушки немедленно заслезились глаза и запершило в горле. Вслепую размахивая мечом – вдруг Змею вздумается контратаковать – он отступил за камень и попытался отдышаться.

– Так нормально? – донесся до него голос. – Или пиротехники добавить?

Дым постепенно оседал. Голова попыток напасть не предпринимала.

– Команды уходят на перерыв, – комментировала она. – Первый тайм прошел в острой, бескомпромиссной борьбе и обоюдоострых атаках, так?

Иванушка протирал глаза кольчужной рукавицей.

– В принципе, – голова покосилась на спящую подругу, – я согласен на ничью.

– Не… дождешься, – просипел Иванушка.

– Так ведь на чужом поле! – напомнила голова.

Иванушка оперся на меч и прокашлялся. Глаза по-прежнему слезились – не то от дыма, не то от обиды.

– Слушай, чего ты издеваешься? – негромко спросил он. – Можешь сразу убить – убей, нет – давай драться по-настоящему.

Пауза.

– Так, – печально произнесла голова. – Поздравляю. Ты добился своего. У меня мигрень. Это ж надо! Какой позор! Перед кем я распинаюсь? Я его уму-разуму учу – и арифметике, и бизнесу, и манерам благородным, а он мне вместо спасибо – “изверг”, “издеваешься”! Тоже мне герой! Шпана с ножичком! – Она вдруг упала на пол и закрыла глаза. – Руби!!!!

– Как “руби”? – оторопел Иванушка.

– Как хочешь! Ты ведь за этим пришел? Ну так давай! – Голова поморщилась. – Больно как! И стыдно. В мои-то годы… Ну что ты возишься, недоделанный? Шевелись, пока эта не проснулась.

Иванушка вышел из-за камня. Голова не шевелилась.

– Если болит, – осторожно заметил Иванушка, – можно рассолу выпить. Или отвара какого…

– Так ты меня лечить пришел? – желчно осведомилась голова, по-прежнему не открывая глаз.

Толстенная, в пол-Иванушкиного роста, шея Змея была покрыта чешуей, прочностью, судя по всему, не уступавшей граниту.

– Э-э… – Твои проблемы, – отрезала голова. – Раньше надо было думать.

Иванушка перекинул щит за спину, поплевал на ладони, двумя руками, как топор, занес меч.

– Вообще-то ты прав, – сказала голова и открыла глаза. – Одному тебе не справиться. – Она вдруг взмыла вверх. – Вместе пойдем!

– Куда? – отскочивший Иванушка ошалело крутил перед собой кладенцом.

– Помогу контракт составить. Представишь меня как своего юридического и финансового консультанта. Ты, Ваня, не обижайся, сердце у тебя золотое, но деловой хватки – ноль. Объегорят тебя. А я на трудовых договорах собачью упряжку съел. – Голова огляделась. – План такой: летим налегке, провиант по дороге раздобудем… Ах да, надо соню эту разбудить. Подождал бы ты, Ваня, снаружи, а то как полыхнет она спросонок…

Голова деловито сновала по пещере.

– Мне, кстати, как посреднику, десять процентов полагается, ты в курсе?

– Какие десять процентов? Какой контракт? Летим?!!

– Ты, Вань, какой-то заторможенный. Ты сюда сколько времени добирался?

– Тридцать лет… и три года.

– Вот именно. А теперь представь себе – еще тридцать три года на обратную дорогу, потом пока договоримся – быстро такие дела не делаются, там, небось, ни нотариуса не сыскать, ни ксерокса, ты же наверняка еще и медицинскую страховку потребуешь, а это – медосмотр, кардиограмма, флюорография (не нравится мне, Ваня, твой кашель), потом еще тридцать три года сюда – умирать не дома я отказываюсь, можешь считать это последним желанием приговоренного. Итого сколько? Не надо, не считай, некогда. Шестьдесят шесть лет с гаком. Ты меч-то поднять сумеешь? А так слетаем по-быстрому туда-обратно – и руби себе в свое удовольствие. Потом, конечно, тебе тридцать три года одному назад топать. С головами. Но это уже не мое дело. –

Голова снова кивнула в сторону спящей.

– Так я ее бужу?

В мозгу Иванушки творилось что-то неописуемое. Тридцать лет и три года… Три пары железных хлебов… Убить Змея… Василиса…

– Васили-и-са! – слабо позвал он.

– Которая? – немедленно отозвалась голова. – Прекрасная или Премудрая?

– Пре… красная, – неуверенно ответил Иванушка.

– Стала музой одного хорошего художника, – отрапортовала голова. – Счастлива. Семья, дети. Ты лет пять назад должен был там проходить – маленький, чистенький городок, в излучине. Помнишь?

– Нет, – тихо признался Иванушка. – Ничегошеньки не помню. – Сколько их было, городов… излучин…

– Я, Вань, не извращенец, – так же тихо сказала голова, – хоть и старый. Я таксист. Извозчик. Если кому крыльев не дадено, а улететь хочется – появляюсь я. Раньше, говорят, ангелы были, а теперь только я да пара пегасов.

– А чего ж про тебя всякие гадости говорят? – Иванушка сунул меч в ножны и опустился на корточки, спиной привалившись к камню.

– Кто говорит-то? Те, которые испугались, раздумали улетать – им же надо переполох оправдать, вот и несут всякую ересь. Мне-то что, только людям головы морочат. Тебя вот с панталыку сбили…

Помолчали. Никакой ответ не стоил сил, которые нужно было потратить на формулировку вопроса. Тридцать три года…

– Так я пойду, что ли, – вздохнул наконец Иванушка.

– Может, переночуешь? – предложила голова. – Устал ведь, да и темнеет уже. Поболтаем, поужинаем, я тебя с другой головой познакомлю…

– Нет, – Иванушка решительно выпрямился. – Пойду.

– Счастливо тебе, Ваня, – кивнула голова. – Приятно было познакомиться.

– Бывай, – махнул рукой Иванушка и побрел к выходу.

Голова некоторое время смотрела ему вслед, а потом опустилась на пол. Через пару минут в камне, служившем Иванушке укрытием, открылся красный глаз.

– С Василисой – это ты молодец, – сказала третья голова. – Опять в своем репертуаре – шутовство, гротеск. Разбудил бы первую, это ее дело – визитеров шугать.

– Ну уж нет, – вторая голова поерзала, устраиваясь поудобнее. – Психологически мой метод надежнее. А то все устрашение да устрашение. Скучно.

– Может, – усмехнулась третья голова, – нам и впрямь пару девиц похитить? Для правдоподобия. “Таксист”, тоже мне.

– А вот это, – вторая голова закрыла глаза, – не моя забота. Принимай вахту.

(с) автор неизвестен


|



Оставить комментарий