Хранитель, твою мать!



загрузка...
|

За моей спиной кто-то прокашлялся и сказал, внушительно и твердо:

- Ружьё-то положь!

Я обернулся и удивился: ангел. Кучерявый, в шёлковой ночнушке и характерные крылья топорщатся. Вид — недовольный и помятый, в глазах тоска.

- Забавно, — сказал я, но ружьё не положил. — Ангел-хранитель?
- Я не достоин так называться. Или… — Его глаза хищно сощурились. — Или это ты такой дурной, что от тебя все ангелы отказываются?! Мне обрыдло с тобой возиться, так и знай.

Любопытно. Обычно речь шла только о любви и заботе. Имеет ли ангел-хранитель право вот так прямо, без обиняков говорить: «Ты меня достал!»? Любопытненько.

- А как тебя зовут? — спросил я.
- Тебе-то что? Всё равно сейчас застрелишься… ДАВАЙ! Разможжи свою дурную башку!!!

Для пущего эффекта он безумно повращал глазами, неприлично выругался — и устало шлёпнулся на пуфик. Долго разглядывал меня с ног до головы и, не по-ангельски смачно сплюнув, заявил:

- Ну ты и свинья. Ну чего хорошего от тебя можно ожидать?! Да брось ты это ружьё! Тебя папаня завтра так отлупцует… К тому ж, радость моя, ты просто не дотянешься до курка.

Чёрт! Действительно! Дуло больно упиралось мне в живот, но курок находился чуточку дальше, чем могли достать мои пальцы. Можно — в принципе — привязать ниточку, потянуть и… Так этот же хмырь ржать будет! Я в сердцах швырнул ставшую ненужной железку в угол. Вот так всегда! Всегда найдётся умник, который с радостью изгадит весь кайф! — Сатана ты, а не ангел. Ненавижу! Вырядился, шут, в кружавчики! Тьфу ты, пакость… Мы долго сидели и молча испепеляли друг друга взглядами. Он первый не выдержал:

- А сам-то? Шут… Ха!

Он шевельнул крылами и без предупреждения исчез. Только его некультурный плевок остался на ковре. Вот гад, а? Я запахнул сестрин халатик и отнёс ружьё на место.

Второй раз он появился просто так. И долго жаловался на хроническую скуку. Оказывается, им, ангелам-хранителям, очень пресно жить. Отведёшь одну беду — и делать несего. Мухи мрут от такой жизни… Хоть вешайся!

- Да это и не поможет. Бессмертные мы. — Он жалостно вздохнул, сдувая со лба упругую кудряшку. — Одна радость — низвергнуться в Геенну. Там куда веселее… И виски тебе, и карты, и джакузи с девочками… Настоящих ангелов осталось очень мало. Остальные — клонированные. Очень многие серафимы и прочие товарищи сознательно сомневались и сомневаются в Боге. Сомнение — прямой путь в Геенну. Где — и виски тебе, и карты, и джакузи с девочками… Наверное, вот и я скоро сомневаться буду, — сообщил ангел. — Хочу джакузи с девочками. Нет, сперва виски.

- Хошь, принесу? Где-то у папы была спрятана бутылка отличного виски.
- Да у меня и кишок-то нет, — грустно признался он. — Ничего не выйдет.
- Ну, может и не выйдет, а вот войдёт — непременно!
- Правда?! Ой боженьки!

Он так обрадовался, что мне стало совестно: чистое, неразумное существо — а я спаиваю! Но мы всё же напились. А потом сидели на балконе, свесив ноги, и оглашали окрестности «Интернационалом» — Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов!.. А ведь и встали! Сначала соседи снизу кричали с балкона, затем сверху старушка голосила. Я всё понимал — «кипит наш разум возмущённый», но ментов-то зачем звать было?! Пьяный ангел куда-то запропастился. Подозреваю, что он просто сверзся с балкона. «Где ты, золотая рыбка? С кем ты, где твоя улыбка?» — вопрошала какая-то певичка из радио.

- Улыбающаяся рыбина, — поёжился ангел, возникая из пустоты. — Надо Кингу любопытного персонажа подбросить.

Я уже привык к его незапланированным визитам и даже не стал отрываться от ужина. К тому же за столом сидели домашние.

- Кстати, — незнакомым нудным голосом сказал ангел, — есть в пост свинину — грех.
- Иди в задницу, — бросил я ему.
- Что? — удивился отец.
- В смысле? — удивился я. — Я не тебе.

Отец переглянулся с матерью. Мать переглянулась с сестрой. Ну, а сестре только и оставалось, что посмотреть на меня и подозрительно поджать губки.

- Вообще много мяса — вредно для организма, — гадко улыбался ангел. — Тяжёлая пища, какать будешь туго.

Я с превеликим трудом сдержал руку, чтоб не запустить негодяю в харю отбивной.

- А чревоугодие, — нудил негодяй, — есть смертный грех. А ты уже пятый кусок трескаешь…
- Вот сатана! И чего прицепился?!
- К тому же, подумай, — не отставал репей, — ты сейчас ешь мясо убитого животного. Труп. Трупное мясо.

Кусок застрял у меня в горле. Я выплюнул его в тарелку. Ангел довольно захихикал, а я заработал удивлённый и обиженный мамин взгляд.

- Грешник-некрофил, — шепнул мне ангел.
- Уйди, противный! — взвыв, я метнул в него нож и бросился прочь.

Завидует! Ясен хрен — завидует! Сам-то побаивается чревоугодничать, кому понравится ходить с вечной тяжестью в желудке? Или где там у него… Так думал я, забившись в неприступный шкаф. Ну а мясо… Трупное мясо… Кхм…
Ангел предложил показать мне город с высоты птичьего полёта, я согласился. Мне было легко и спокойно в его руках.

А когда я вернулся, дома что-то произошло. Всякие разные люди, все в тёмном, а в зале — гроб. И я в нём… Лицо прикрыто белой салфеткой. Я заглянул туда — один синяк. Ой мамочки… Я подошел к занавешенному зеркалу в прихожей, отодвинул шторку и обомлел: ну надо же! Я был неотразим! В смысле — вообще не отражался. Вместо меня в зеркале показывали «кирпич» на двери в мою комнату. Ай да ангел! Вот так хранитель! Твою-то мать… Да ему за такое в небесной канцелярии все перья повыдёргивают и тыкву оторвут! Никак в Геенну собрался… Я еще раз посмотрел в зеркало и увидел там его — он улыбался.

- Объясни-ка! — потребовал я.
- Да нечего объяснять! Теперь у меня будет джакузи с девочками, а ты…
- Сколько девочек?
- Четыре хватит. Нет, лучше пять.
- Вот буржуин! — Я от души стукнул кулаком по его довольной физиономии, и ангел, зазвенев, рассыпался осколками. Ну и пусть…

Иногда он приходит ко мне. Как к старому другу. Приносит лучшие виски и хвастается собственным джакузи и тремя девочками. Полагаю, пятеро туда не влезают — толстый стал, солидный. А волосы прилизанные такие, куда только подевались те трогательные кучеряшки? Полтергейстом быть неплохо. Можно отлично оторваться и спустить на Этих злость. Мои прежние однажды очемоданились, сняли часы со стены и уехали навсегда. Милое дело — перелить в бутылку от шампуня «новый Фэйри-Антижир» или выключать телевизор, когда идёт любимый сериал Этих. А вчера под утро пришил Этого семейниками к простыне — смеху было! Засим заканчиваю. Эта собирается булочки печь. Пошёл я, в муку фукну…

(с) serafino


|



Оставить комментарий